?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Эми Кояма. Манифест трансфеминизма // пер. на русский, часть 3
яна ситникова
yanasitnikova wrote in transfeministki
Манифест трансфеминизма, Эми Кояма (последняя редакция 26 июля 2001 года)

Перевод с английского Марии Вильковиской; редакция Руфи Дженрбековой при участии Мохиры Суяркуловой. По заказу Креольского центра и Weird Sisters. Перевод опубликован в феминистском зине «Weird Sisters», выпуск №5.

Часть 1: http://transfeministki.livejournal.com/31420.html
Часть 2: http://transfeministki.livejournal.com/31728.html
Часть 3: http://transfeministki.livejournal.com/31833.html
Часть 4: http://transfeministki.livejournal.com/32226.html
Часть 5: http://transfeministki.livejournal.com/32505.html
Часть 6: http://transfeministki.livejournal.com/32547.html


ДЕКОНСТРУИРУЯ ОБРАТНЫЙ ЭССЕНЦИАЛИЗМ

Несмотря на то, что вторая волна феминизма популяризировала идею гендера как социального и культурного конструкта, отличного от физиологического пола, до сих пор остается неоспоримой вера в то, что существует такая вещь, как истинный телесный пол. Отделение гендера от пола было мощным риторическим ходом, необходимым для выхода за рамки принудительных гендерных ролей, но это позволило феминисткам поставить только половину проблемы, избегая до последнего времени вопроса о природности эссенциального мужского или женского пола.

Трансфеминизм считает, что пол, как и гендер, является социальным конструктом, и более того, различие между полом и гендером проведено искусственно, грубо говоря, для удобства. Хотя концепция гендера как социального конструкта доказала свою способность быть мощным инструментом демонтажа традиционных представлений о возможностях женщин, она, тем не менее, оставляет некое место для оправдания определенных дискриминационных политик или структур как имеющих биологическую основу. Эта концепция также не может адекватно описать опыт трансгендерности, в котором биологический пол ощущается более искусственным и подверженным изменениям, нежели внутреннее самоощущение.

Социальное конструирование биологического пола это больше, чем абстрактное наблюдение: это физическая реальность, переживаемая многими интерсекс людьми. Поскольку общество не предусматривает существование тех, чьи анатомические характеристики не вписываются четко в категории мужского или женского, таких людей обычно увечат в медицинских учреждениях и принуждают соответствовать приписанному им полу. Интерсекс людям, как правило, не дают возможности самим решать, как они хотят жить, и хотят ли они хирургических или гормональных «коррекций». Многие интерсекс находят ужасным тот факт, что они не имеют права голоса в таком важном вопросе, как соответствие их гендерной идентичности назначенному им полу. Мы считаем, что операции на гениталиях интерсекс детей по своей сути насильственны, так как без необходимости нарушают целостность тел в отсутствие их на то согласия. Вопрос даже не в том, совпадает или нет назначенный человеку пол с ее или его гендерной идентичностью, а в том, дан ли интерсекс людям какой-то реальный выбор в отношении собственных тел.

Транс люди недовольны тем, что им без их согласия приписывают пол для соответствия упрощающим медицинским стандартам.

Трансгендерность разнообразна: кто-то идентифицирует себя с полом, отличным от приписанного медицинской властью, с или без медицинского вмешательства, кто-то вообще не идентифицирует себя с каким-либо полом, либо, напротив – и с мужским, и с женским одновременно.

Транс освобождение – это возвращение права определять себя независимо от медицинской, религиозной и политической власти. Трансфеминизм рассматривает любой способ приписывания пола как сконструированный социально и политически, выступая за такое общественное устройство, в котором можно свободно определять собственный пол (или отсутствие пола, если это имеет место).

По мере того, как транс люди начинают организовываться политически, перед ними встает соблазн принять эссенциалистский взгляд на гендерную идентичность.

Медийное клише утверждает, что транс люди – это либо «женщины, заключенные в мужском теле», либо наоборот. Привлекательность такой стратегии понятна, так как широкой публике проще поддерживать нас, если мы убедим ее, что рождены вследствие биологической ошибки, контроля над которой не имеем. Часто это созвучно нашему личному глубинному самовосприятию. Однако как трансфеминистки мы противостоим таким искушениям из-за их следствий.

Транс людей часто описывают как тех, чей биологический пол не совпадает с гендером их ума или души. Это объяснение может быть интуитивно понятным, но, тем не менее, оно проблематично для трансфеминизма. Сказать, что у кого-то женский ум или душа означает признать, что существуют мужские и женские умы, которые объективно различаются, что, в свою очередь, может быть использовано для оправдания дискриминации в отношении женщин. Эссенциализация гендерной идентичности может быть так же опасна, как и биологический эссенциализм.

Трансфеминизм полагает, что мы конструируем свои собственные гендерные идентичности на основе того, что ощущается как подлинное, комфортное и искреннее в нашей жизни с другими людьми в заданных социальных и культурных границах. Это справедливо для тех, чья гендерная идентичность совпадает с приписанным при рождении полом, а также для транс людей. Наше требование признания и уважения ни в коей мере не должно быть ослаблено этим признанием. Вместо того, чтобы оправдывать себя через обратный эссенциализм, трансфеминизм демонтирует эссенциалистское допущение о нормативном соответствии между полом и гендером.

ОБРАЗ ТЕЛА / СОЗНАНИЕ ТЕЛА КАК ФЕМИНИСТСКИЕ ВОПРОСЫ

Как феминистки мы хотели бы утверждать, что чувствуем себя комфортно и уверенно в наших собственных телах; к сожалению, для многих это не соответствует действительности, в том числе и для многих транс женщин. У трансфеминисток проблема телесного образа часто возникает там, где потребность в комфорте и безопасности сталкивается с феминистской политикой. Многие из нас ощущают такую неловкость и дискомфорт от собственной внешности, что предпочитают оставаться «в клозете», или же претерпевать электролиз, гормональную терапию и хирургические вмешательства для того, чтобы привести свои тела в соответствие с женской идентичностью. Эти процедуры дороги, болезненны, отнимают много времени и могут привести к окончательной потере фертильности, а также к другим серьезным осложнениям, таким, как повышенный риск рака.

Почему же кто-то выбирает такую, казалось бы, бесчеловечную практику? Хотя мы и предпочли бы думать, что наша потребность привести тела в соответствие с гендерной идентичностью является врожденной, мы, положа руку на сердце, не можем игнорировать социальные и политические факторы, влияющие на наши личные решения.

Один из таких факторов – это общественное навязывание дихотомии гендерных ролей. Поскольку наши идентичности сконструированы социальной средой, в которую мы родились, можно утверждать, что разрыв между гендерной идентичностью и анатомическим полом становится проблемой лишь из-за того, что общество активно воспроизводит бинарную гендерную систему. Если бы гендер был незначительным фактором, то для транс людей потребность в телесных модификациях, помогающих вписаться в гендерную дихотомию, существенно снизилась бы, хотя, вероятно, и не исчезла бы полностью.

Однако подобный ход мысли не следует использовать для того, чтобы удерживать транс людей от принятия решений, касающихся их тел. Транс женщины чрезвычайно уязвимы для насилия, абьюза и дискриминации, и не должны чувствовать вину, предпринимая меры для обеспечения своего комфорта и безопасности. Трансфеминизм призывает осознавать влияние социальных и политических факторов на наши решения, но в конечном итоге требует от общества уважительного отношения к этим решениям, касающимся наших тел и гендерного самовыражения.

Между борьбой против институционального навязывания жестких гендерных ролей и защитой права личности на выбор комфортной и безопасной жизни нет никакого противоречия. Как нет его и в том, чтобы помогать друг другу поддерживать здоровую самооценку, одобряя при этом личные решения относительно тех или иных телесных модификаций. Каждая из нас в состоянии бросить вызов необоснованным допущениям общества о поле и гендере, не впадая при этом в догматизм. Не стоит ожидать, что мы отбросим все факторы своего угнетения сразу и одновременно; от такого можно выгореть и повредиться рассудком. Комбинированная сумма наших маленьких восстаний дестабилизирует ту нормативную гендерную систему, которую мы знаем. Разнообразные формы феминизма, квир-активизма, трансфеминизма и других прогрессивных движений атакуют различные части общей мишени, которую представляет собой гетеросексистский патриархат.