?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Эми Кояма. Манифест трансфеминизма // пер. на русский, часть 2
яна ситникова
yanasitnikova wrote in transfeministki
Манифест трансфеминизма, Эми Кояма (последняя редакция 26 июля 2001 года)

Перевод с английского Марии Вильковиской; редакция Руфи Дженрбековой при участии Мохиры Суяркуловой. По заказу Креольского центра и Weird Sisters. Перевод опубликован в феминистском зине «Weird Sisters», выпуск №5.

Часть 1: http://transfeministki.livejournal.com/31420.html
Часть 2: http://transfeministki.livejournal.com/31728.html
Часть 3: http://transfeministki.livejournal.com/31833.html
Часть 4: http://transfeministki.livejournal.com/32226.html
Часть 5: http://transfeministki.livejournal.com/32505.html
Часть 6: http://transfeministki.livejournal.com/32547.html


ВОПРОС МУЖСКОЙ ПРИВИЛЕГИИ

Некоторые феминистки, особенно радикальные лесбиянки, обвиняют транс женщин и мужчин в получении выгод от мужских привилегий. Согласно их аргументам, MTF транссексуалки социализированы как мальчики и, таким образом, обладают мужскими привилегиями. FTM транссексуалы, с другой стороны, характеризуются как предатели, покинувшие своих сестер в жалкой попытке приобрести мужскую привилегию. Трансфеминизм должен ответить на эту критику, служащую оправданием дискриминации в отношении транс женщин и транс мужчин в некоторых феминистских кругах.

Естественная первая реакция транс женщин, столкнувшихся с таким аргументом – отрицание того, что они когда-либо имели какие-то мужские привилегии. Легко понять, почему им кажется, что родиться мужчиной было скорее бременем, нежели привилегией: многие из них ненавидели свои мужские тела и мужской тип воспитания. Они помнят, насколько неприятным было принуждение к грубому мужскому поведению. Многие транс женщины прошли через издевательства и насмешки мальчиков, потому что они не вели себя так, как положено мальчикам. Их заставляли чувствовать стыд, и они часто страдали от депрессий. Даже став взрослыми, они живут в постоянном страхе разоблачения, который ставит под угрозу их карьеру, семейные отношения, дружеские связи и безопасность.

Однако как трансфеминистки мы должны сопротивляться этой упрощенной реакции. Хотя это правда, что мужские привилегии имеют для одних мужчин гораздо большее значение, чем для других, трудно представить, что транс женщины, которым при рождении назначили мужской пол, никогда не получали пользы от этой привилегии. В определенный период жизни большинство транс женщин воспринимались в качестве мужчин (пускай и «женоподобных»), и, таким образом, получали преимущества – например, в области образования и трудоустройства – независимо от того, было ли им это приятно или нет. Их обучали быть напористыми и уверенными, и некоторым транс женщинам удается сохранить эти «мужские» черты, к собственной выгоде, и после перехода. Получается, что мы часто путаем угнетение, которое мы испытывали как гендерно-девиантные люди, с отсутствием мужских привилегий. Вместо того чтобы утверждать, что мы никогда не пользовались мужским превосходством, мы должны заявить, что наши переживания представляют собой динамическое взаимодействие между мужской привилегией и невыгодностью транс бытия.

Все, чья гендерная идентичность или склонность к гендерному выражению соответствует гендеру, приписанному при рождении, имеют привилегию быть не транс. Эта привилегия, как и все прочие, невидима для обладающих ею. Как и в случае с другими привилегиями, те, кто ими не обладают, интуитивно знают, насколько они страдают из-за их отсутствия. Транс женщина может иметь ограниченный доступ к мужской привилегии, в зависимости от того, как рано она сделала переход, и насколько полно она живет как женщина, но в то же время она испытывает огромные эмоциональные, социальные, финансовые трудности от того, что она транс.

Предположение, что транс женщины по существу более привилегированы, чем другие женщины, так же невежественно, как утверждение, что гей-пары имеют преимущества перед гетеросексуальными парами, поскольку оба партнера обладают мужской привилегией.

Часто возникает напряженность, когда транс женщины пытаются получить доступ к «женским пространствам», по идее созданным для того, чтобы быть убежищем от патриархата. Происхождение этих «женских пространств» можно проследить в начале лесбийского феминизма 1970-х годов, состоящего в основном из белых женщин среднего класса, которые определяли сексизм как наиболее фундаментальное социальное неравенство. В то же время они в большой степени игнорировали собственную роль в сохранении других притеснений, таких как расизм и классизм. Утверждая, что сексизм маркирует жизнь женщин гораздо более существенно, чем любые другие социальные факторы, они полагали, что их опыт сексизма является универсальным для всех женщин – то есть всех не транс женщин – независимо от их этничности, класса и т. д. Недавняя критика радикального феминизма 1970-х показывает, как игнорирование расизма и классизма на деле позволяло им сохранять свои привилегии белых обеспеченных женщин.

Понимая это, трансфеминистки не должны отвечать на обвинения в мужских привилегиях отрицанием. Мы должны иметь достаточно смелости, чтобы признать тот факт, что в определенной мере транс женщины, возможно, выиграли от мужских привилегий – очевидно, одни больше, другие меньше – и сходным образом тем из нас, у кого белая кожа, следует осознавать преимущества этого. Для трансфеминизма важно уважение к нашим различиям, а также и к сходствам, ведь женщины имеют различные бэкграунды и представляют различные социальные категории. Трансфеминистки смотрят в лицо своим собственным привилегиям и ожидают от не транс женщин признания своих.

Обращаясь к своим привилегиям, транс женщины могут надеяться на альянс с другими группами женщин, которыми традиционно пренебрегают и считают «недостаточно женщинами» согласно стандартам белой женственности среднего класса. Когда нас определяют как отклонение от нормы и подвергают нападкам за то, кем мы являемся, нет никакой пользы в том, чтобы избегать вопроса привилегий.